Заха Хадид

Родилась в Багдаде в 1950 году в семье промышленника, одного из основателей Национальной Демократической партии Ирака, представителя

ориентированной на Запад крупной буржуазии. Уже в 11 лет она решила, что хочет стать архитектором.
В 1972 году, после окончания математического факультета Американского Университета в Бейруте, Хадид приехала в Лондон и поступила в архитектурную школу Архитектурной Ассоциации. Там ее преподавателями были Рем Колхас и Элиа Зенгелис.
Сильное влияние на нее как архитектора оказал советский архитектурный авангард 1920-х годов, но ее творческий язык остается ярко оригинальным. Колхас назвал ее "планетой на своей собственной орбите". Зенгелис считает ее самым талантливым человеком, который когда-либо у него учился. Но, по его воспоминаниям, ей требовалась помощь при разработке второстепенных деталей - особенно с лестницами, которые в ее студенческих проектах всегда упирались в потолок.

В 1977 она присоединилась к мастерской Колхаса ОМА, в 1980 - основала собственную архитектурную фирму "Zaha Hadid Architects".
Со своим оригинальным и бескомпромиссным подходом к творчеству Хадид не могла заниматься мелкими заказами для частных лиц, поэтому она осталась преподавать в Архитектурной Ассоциации, продолжая проектировать и участвовать в конкурсах. Ее "перевернутый небоскреб" для  Лестера (1990) так и остался на бумаге, проект спортивного клуба "Пик" (1983) на холме над Гонконгом также остался нереализованным: он победил в международном конкурсе, но заказчик обанкротился.
В 1994 Хадид получила широкую известность в Великобритании, выиграв конкурс на проект Оперного театра залива Кардифф, но застройщик - под влиянием общественного мнения - после полутора лет конфликтов отказался от проекта, испугавшись оригинальности архитектурного решения.
Первым реализованным проектом Хадид стала пожарная часть компании Vitra (1991-1993).
Ситуация кардинально изменилась в 1999 году, когда началось строительство Центра современного искусства Розенталя в Цинциннати, США (открылся в 2003 году) - с этого момента Хадид стали приглашать для работы в разных странах мира, а в 2004 Хадид стала первой женщиной в истории, получившей Притцкеровскую премию.

Живопись и рисунки Захи Хадид многократно экспонировались во многих странах; первой большой выставкой была ретроспектива в АА в 1983. Также крупные выставки прошли в нью-йоркском Музее Гуггенхайма (1978), Галерее GA в Токио (1985), Музее современного искусства (МОМА) в Нью-Йорке (1988), в Гарвардском университете (1994) и даже зале ожидания Центрального вокзала в Нью-Йорке (1995). Работы Хадид входят во многие музейные собрания, в частности - МОМА и Немецкого Музея архитектуры во Франкфурте-на-Майне (DAM).

Проект одного из восточных районов Стамбула.

Центр открылся в 2003 году – и посыпались заказы и приглашения на большие конкурсы, где ее конкурентами становятся самые выдающиеся мастера, включая учителя Колхааса. Заговорили о ее версии архитектуры как искусства, когда создается уникальный зодческий «образ», ведущий из тупика постмодернистской и деконструктивистской архитектуры. Гланое в ее проектах – не принципы эргономики и функциональности (они учитываются, но отходят на второй план), а собственный формальный язык – среднее между метафорой и абстракцией. Хадид не укладывается ни в какой архитектурный жанр, кроме собственного.
Особые отношения у знаменитой иранки сложились с музеем Гуггенхайма в Нью-Йорке. Во-первых, она стала вторым архитектором после Гери, которому предложили провести ретроспективную выставку в стенах музея. Во-вторых. с директором музея Томасом Кренцем ее связывает давняя дружба. Именно Захе было доверено создать дизайн первой большой выставки, организованной начинавшим тогда работу директором музея. То была «Великая утопия», выставка русского авангарда. Потом музей Гуггенхайма доверил Хадид построить свое очередное здание на Тайване (строительство началось в 2003 году).

Представление Захи Хадид о современной Москве

Победы в конкурсах и обилие предлагаемых ей грандиозных заказов удивляют, а слава катится волной «девятого вала». Родина «первой любви» Хадид – конструктивизма – тоже пожелала сжать уже статусную даму зодчества в своих жестких объятиях. Сотрудничество началось в 2005 году в Москве на проекте «Живописный Тауэр». Заха Хадид желанный гость в России, и даже Притцкеровскую архитектурную премию она получала в 2004 году в Эрмитажном театре Петербурга. Организовать вручение премии в Петербурге помог все тот же друг – Томас Кренц.
Хадид во многом являет собой пример открытости миру и находит время на преподавание и мастер-классы, в том числе в России. Это ведь входит в особенность ее видения архитектуры, помогающей общению, связывающей пространства и людей, а не изолирующей их. Она не строит маленькие «престижные здания». Уровень ее славы таков, что ее же мастерская способна справиться с любым, самым невероятным проектным заданием, и всякий раз ожидания оправдываются неожиданной эстетикой. При этом, если обратиться в прошлое, ранние проекты предстают скорее в виде живописных работ: формы и перспективы создают поразительной красоты абстракции. Потом на смену картинам пришли кластеры архитектурных моделей. Тут же чертежи и планы. Хадид, как выяснилось, потрясающий мастер рисунка – с твердой рукой и точным глазом.

Эластика

Она строит 170-метровую стеклянную башню с офисными помещениями, трехэтажную галерею и шесть жилых домов в Милане, небоскреб в Марселе и другой – «лежащий», похожий на упавшее дерево, – в Монпелье, железнодорожную станцию в Неаполе, «танцующие башни» в столице ОАЭ Дубаи, музейные здания, мосты, библиотеки. Всего не перечислишь: планирование работ бюро Заха Хадид ведется уже на 2021 год и дальше, а строящихся крупных объектов до этого времени – 16.
Никто теперь не скажет, что среди женщин нет великих архитекторов. Заха Хадид нынче символ победы феминизма и политкорректности (мало того, что женщина, так еще и иранка по происхождению). Сегодня она одна из главных фигур в «звездном параде», шагающем в историю архитектуры уже ХХ1 века. Пока пример ее звездного статуса в мужской, как было принято считать, профессии – исключение из правила. Однако все великие перевороты в культуре и науке, начинались именно с «исключений».