Хундертвассер Фриденсрайх |
 Хундертвассер Фриденсрайх (настоящие имя и фамилия Фридрих Стовассер) – австрийский художник, родился в Вене 15 декабря 1928 года. В1948 году недолго, всего 3 месяца, посещал венскую Академию художеств, затем укатил в долгое путешествие по Италии. (В 1949 году он изменил первый славянский слог своей фамилии, переведя его на немецкий.) Еще одна попытка приобрести художественное образование была сделана в Париже. Но после первого же посещения Школы изящных искусств Хундертвассер покончил с академическим образованием навсегда. Сформировавшись как самоучка, он создал оригинальный графический стиль, в котором причудливо соединились бурные воронки «Звездной ночи» Ван Гога и церкви с куполами Лентулова. Спираль стала его любимой темой, он рисовал ее, будучи слегка сюрреалистом, немного абстракционистом и даже отчасти авангардистом. Хундертвассер создавал картины и графику «психоделически» яркие по краскам, с витиеватыми линиями. Его стиль «бесконечной линии» вошел в число художественных эмблем страны.
С 1973 года активно занялся архитектурой и создал проекты «экологически совершенных», биоморфных построек, украшенных яркой, фирменной хундертвассеровской графикой. Из осуществленных проектов наиболее известны жилой блок Хундертвассерхаус (1977–1986) и завод по переработке мусора (1990–1991) в Вене.
Опубликовал теоретическую книгу «Манифест заплесневелости против рационализма в архитектуре» (1958)
и сборник эссе «Прекрасные пути. Мысли об искусстве и жизни» (1983).
С радостью брался за любую творческую работу: придумал дизайн новозеландского флага, а также Флага мира для Ближнего Востока, на котором соседствовали зеленый арабский полумесяц и голубая звезда Давида на белом фоне. Открытый всему человечеству, Хундертвассер создал эскизы почтовых марок для Германии
и республик Сенегал и Берег Слоновой Кости. Не обошел своим вниманием ювелирную и текстильную темы, выпустил коллекцию авторской посуды. Занимался дизайном жетонов для казино и даже создал эскизы телефонных карточек. Его произведения щедро разбросаны по всему миру. В Токио установлена инсталляция «Памятник часам ХХI века»,
в Португалии, на Восточном вокзале Лиссабона, – грандиозное панно из изразцов «Пог ружение Атлантиды»...
Умер Хундертвассер 19 февраля 2000 года в Тихом океане, на борту лайнера «Куин Элизабет II», направляясь из Новой Зеландии в Европу. Похоронен, согласно завещанию,
в Новой Зеландии, на острове Счастливых Мертвецов.
О творчестве австрийского художника и архитектора рассказывает архитектор Евгений Блан ков.
Бланков Евгений Хундертвассер – это эмоциональный шок. Испытал на себе. Знаю! Впервые увидел дом Хундертвассера из окна квартиры моего австрийского приятеля-архитектора, к которому приехал в гости. Мы сразу же отправились в Хундертвассерхаус и присели в ресторанчике на первом этаже дома. Помню, меня поразили средства, элементарнейшие способы, которыми достигалось удивительное состояние. Когда оказываешься на неровном,
с ухабами и холмиками, полу, напоминающем лесную тропинку, и сидишь за столом на стуле, который наклонен, и это как-то не мешает, вот что удивительно! И все вокруг сидят так же, под разными градусами, в разные стороны и смотрят на променад под окном, где толкаются изумленные туристы...
s Известно, что дом Хундертвассера в Вене – его, кстати, так называют даже в путеводителях – зрелище невиданное... Пряничный дом с неровными стенами, керамической плиткой, реками струящейся по фасаду в обрамлении безумно буйной растительности, с разными окнами – просто спектакль.
Б. Е. Это, между прочим, чуть ли не самое дорогое муниципальное жилье в городе. Дом на 50 квартир построили в 1986 году, и на квартиры в нем стояла очередь.
Жаль, я не был ни в одной из квартир и не знаю, насколько в них комфортно, но фасады дома имеют декоративный эффект убойной силы! Говорят, не все жильцы выдерживают такую красоту, но в любом случае престижность жизни в таком доме необычайно высока. И это, конечно, не случайно. Хундертвассерхаус – настоящий эксклюзив. Этот дом стал первым Домом, в котором художник реализовал свои мечты – свободу от прямых линий, права окон. Ведь когда-то он вывел собственную теорию «диктатуры окон» и их права на самоопределение. Хундертвассер утверждал, что дома с упорядоченными линиями фасадов подобны концлагерю, что каждое окно – индивиуум
и имеет право на свою собственную жизнь. «Дома, – говорил он, – состоят не из стен – это иллюзия, дома состоят из окон!» Вот он и построил Дом, где, во-первых, жила его «свободная» линия – полы и лестничные марши напоминают горные тропы, а фасады текут и закругляются. А во-вторых, те самые окна всех размеров, которые расположены произвольно, при этом углы их рам спрятаны под карнизами и в нишах. Окна вообще были для него любимой темой. Легко увидеть ее в развитии, если посмотреть на его художественные работы. Это уже потом родилась мысль, что в идеальном доме должна быть тысяча окон. А сначала были глаза и корабли с иллюминаторами, похожими на глазницы. Глаза появлялись у художника повсюду, они – связь с внешним миром. Сильный, очень сильный образ!
s Исследователи творчества Хундертвассера утверждают, что его архитектурные мечты выросли из прочитанных в детстве книг про Винни Пуха и Кролика, выкапывающих себе норы и живущих в них... А также из обнаруженного в книгах по архитектуре древнейшего метода постройки зданий, существующего сотни, а может, и тысячи лет. Выкопать нору в земле
и найти в ней убежище – вот фундаментальная идея всех архитектурных моделей. Известно, что много путешествовавший художник изучал эти постройки сам, побывав в Йемене, Судане, Новой Зеландии, у индейцев Пуэбло… Возможно, такая природная архитектура стала для него источником для развития собственного, альтернативного подхода к возведению зданий?
Б. Е. Может быть, выскажу парадоксальное мнение, но убежден, что в огромной степени Хундертвассер – наследник традиции, причем немецкой. Почему немцы не любят Франкфурт и называют его «Кранкфурт» – «больная крепость»? Потому что «американизированный» масштаб и схоластичность архитектуры, формирующей городскую среду, не была свойственна немецкой традиции. Немцы, как и чехи, потрясающе одаренные художники. И к архитектуре это имеет прямое отношение. Взять для примера Дармштадт, колыбель югендстиля, – посмотрите на эту архитектуру! Да
и любой крошечный городок в Германии с кривыми улочками и косыми домами. Это тот же Хундертвассер, которому уже 1529-й год... Просто все это делали «архитекторы», а мы имеем дело с «художником». Он по-своему интерпретировал то, чего людям не хватает – протеста, сильного иррационального жеста. Лично я вижу это так.
А альтернативный подход? Знаете, я считаю, что Хундертвассер архитектором никогда не был, гениальным художником – да, но не архитектором. Это легко понять, если учесть основные вещи. Хундертвассер – это все-таки прекрасно организованный аттракцион. Он подгонял строение под картинку –
в нем говорил прежде всего художник. Архитектор работает с функцией
и пространством. В этом разница. Хундертвассер – дизайнер до того предела, где начинается архитектура. Во всем остальном – в самом широком спектре – в ювелирке, в посудном дизайне, в дизайне флагов, марок, плакатов, во всем, что является предметом, куда можно привнести момент искусства, – это все он. Даже удивительно, как, будучи признанным мэтром, он с удовольствием брался за какие-то «ничтожные» мелочи типа дизайна телефонных карточек. Да просто ему необходима была красота! Дизайном часто занимаются
и очень большие архитекторы. Например, Майкл Грейвз может легко нарисовать какую-нибудь ванну, если есть желание или заказ... Многие архитекторы этим занимались, но для них это был вторичный продукт. Для Хундертвассера дизайн – продукт первичный. А архитектура – вторична. Просто его было очень много, самих идей, образов, тем, распирали собственные возможности, так что его архитектура скорее из области «а не замахнуться ли нам на самого Уильяма Шекспира?» Отчего же? Замахнемся... Да и сам Хундертвассер, насколько я знаю, всегда называл себя художником. Как-то он продекларировал мысль, о том, что архитекторы никуда не годятся. Они заорганизованы нормами и планами, а продукт для жизни может создать только художник. Такая декларация – опасная вещь, и он получил ответную реакцию, что было неизбежно. Думаю, в основе такой реакции были не обида и не вредность, а вполне объективные вещи…
s Скандальная известность пришла к Хундертвассеру в 70-е годы, когда он явился на телевизионное шоу «Как нам обустроить город» абсолютно голый, но в клетчатой кепке.
Б. Е. Я тогда о Хундертвассере вообще ничего не знал – у нас о нем ничего не писали, а уж о книгах я даже и не говорю! Но чуть ли не в «Аргументах и фактах» промелькнула его фотография под грифом «Очередное уродливое явление капиталистической жизни», где он в шапке, с бородой и без штанов... Ну и конечно текст соответствующий: «Мерзость! И вот это все имеет наглость называть себя искусством!»
s Хундертвассер тогда пришел не просто эпатировать. Он заявил, что готов обустроить австрийскую столицу, но для этого надо вернуться к матушке-природе и взять у нее лучшее.
Б. Е. Вот он и взял – от прямых линий навсегда отказался, использовал только натуральные материалы, разрабатывал авторский дизайн фасадов, декларируя абсолютную экологичность, крыши засаживал деревьями. Крыши и балконы его домов заросли садами. Хундертвассер засыпал все горизонтальные плоскости зданий плотным слоем земли и высаживал там траву, кустарники, деревья.
s Кстати, он много раз повторял: «Я хочу, чтобы меня звали волшебником растительности или чем-то в этом роде» и неустанно повторял свои экологические призывы к гармонии человека и природы…
Б. Е. Красота и гармония, в том природном и волшебном смысле, в котором Хундертвассер ее понимал, ничем в его постройках не ограничивалась. Я уж не говорю о декоре. Его аппликации – сплошь природные мотивы:
деревья, бабочки, лебеди, совы, подсолнухи. Он вообще как художник бесконечно декоративен. Если посмотреть его работы, то повторение найти просто невозможно. Кажется, что любое состояние, психическое или физическое, имеет у него свой собственный, уникальный мотив. Этим он потрясающе интересен.
Декоративность Хундертвассера не может оставить равнодушным, это великий художник. И у него свой путь, свой пульс, парение, оторванность от реальности и в то же время связь с ней.
s Много раз приходилось слышать от архитекторов, и в частности в нашем разговоре, что архитектурные проекты Хундертвассера – китч. В то же самое время, несмотря на всю свою фантастичность, они вполне соответствуют жилым нормам, противопожарным и всяким другим требованиям городских служб. Люди живут в них с удовольствием, а последний дом, построенный по проекту художника и открытый совсем недавно
в Магдебурге, в Германии, опять стал громким событием в мировой культурной жизни.
Б. Е. Думаю, здорово, что это есть на свете! То, что вне нормы... Известно,
к чему приводят унификация и всяческие рамки.
В жизни мы все состоим из рационального и иррационального. Это две составляющие единого целого. Гармония именно в этом и состоит. Мне как архитектору всегда хочется запустить какую-то иррациональную вещь в жесткий план, который я рисую, это происходит интуитивно. Хундертвассер – рафинированная иррациональность, она потрясающе красива. Вообще этому интуитивному стремлению к красоте, которое влечет за собой иррациональное, лет-то много! Люди это делали всегда, и в архитектуре тоже. Просто по концентрации иррационального Хундертвассеру равных нет.
s Так Вы его за «концентрацию» любите?
Б. Е. Думаю, мне Хундертвассера просто не хватает в организме! Моя особенная любовь к Хундертвассеру, проявляющаяся едва ли не на уровне какой-то потребности, может быть связана со спецификой моей профессии, которая по сути своей очень рациональна. Хундертвассер в этом смысле – некая компенсация: нельзя все время ходить строем... нужен противовес.
А его иррациональность будоражит на подсознательном уровне. И у него каждый раз находишь такие подробности! Я даже не ищу там мысли, только оптимизм, вулканы красоты. И вдохновение…
|
|
Ф.Хундертвассер 
